Ирония судьбы и борьба за справедливость

0
551

Сегодня мы беседуем со специалистом  по связям с общественностью, преподавателем и публицистом Александрой Турчаниновой, с недавних пор  жительницей Воскресенска. Александра Викторовна родилась в городе Рига в семье секретаря ЦК КП ЛССР Аушкапа Эрика Яновича в 1980 году. После 1991 года Александра надеялась на возвращение Латвии в состав России, но когда пришло понимание, что этого не произойдёт, вместе с матерью переехала в родной город своего деда  — в Москву. До того участвовала в общественной деятельности в Риге, выступала за переименование улицы Джохара Дудаева обратно в аллею Космонавтики, писала многочисленные статьи о жертвах билингвального обучения ( в Латвии в тот период был начат процесс перевода русских школ на латышский язык, была членом партии “За права человека в Единой Латвии” близкой по духу “Справедливой России”).  После переезда в Россию работала в ГБПУ “Мосприрода” ДПиООС Правительства Москвы,  отслужила в Центральной оперативной таможне специалистом по связям с общественностью, но в  Воскресенске решила частично вернуться к педагогике.

“ДВ” Александра Викторовна, расскажите, пожалуйста, что Вас заставило покинуть цивилизованную европейскую страну?

По поводу европейской — вопрос спорный. Латвия вошла в состав ЕС в 2004 году. Так как моя первая работа была в 74-ой рижской средней школе, то я прекрасно помню, как в учебниках Look Ahead велась агитация за вступление в ЕС. Один из текстов рассказывал о том, как некий бывший гражданин СССР оказывается в Швейцарии на отдыхе, и, гуляя, случайно пересекает границу с Германией. Бедняга пугается, ведь паспорт он забыл в гостинице. Но добрые европейские пограничники не задерживают его, а едва ли не показывают дорогу назад. Мол, это гостеприимный, наполненный гуманизмом ЕС, а не страшный СССР, где на каждом шагу “кровавый гэбист”.

“ДВ” А это не так?

Это совсем не так! Вот в 2010 году я и мои товарищи на автобусе с надписью “Мир без нацизма” пытались пересечь погранпункт Валга-Валка, между Латвией и Эстонией. Граница и правда условная, можно было бы пролететь и не заметить, но только не на таком автобусе и не людям, борющимся за гражданские права и свободы! Конечно, эстонские спецслужбы знали о конечной цели нашего визита  — митинге против неонацистского шабаша в Синимяэ. В ночь с 30 на 31 июля наш автобус с латвийскими антифашистами и представителями прессы, направлявшийся посмотреть своими глазами на сходку ветеранов СС и их поклонников в Синимяэ, был задержан на эстонско-латвийской границе.  Нас держали в автобусе, потом заявили, что мы можем идти в Эстонию пешком, а автобус якобы находится в ненадлежащем техническом состоянии и должен вернуться в Латвию. Но мы нашли транспорт и несмотря на все прочие препятствия, которые нам чинили по пути, выразили свой гражданский протест. Позднее в Латвии за проведение согласованного митинга против улицы Дудаева я провела три часа в камере. Стоя. Но спустя пару месяцев выиграла суд против Рижской Думы, учинившей этот произвол. Так, что мифы и легенды о европейской Прибалтике остаются мифами и легендами.

Д.В. Вы затронули тему образования…

Да, в 2004 году по Риге прокатилась волна школьной революции. Дети выходили на улицы города — они были против перевода русских  школ на латышский язык обучения. Увы, битва была проиграна в той самой цивилизованной стране. Никакие статьи о вреде билингвального обучения, которое было на начальном этапе, не помогли. Я преподаю английский, и прекрасно знаю о том, что далеко не всем дано в совершенстве овладеть иностранным языком. У кого-то есть способности к математике, у кого-то к языкам, у кого-то к гуманитарным дисциплинам. Мы все разные. И потому единственный путь, оставшийся для русских в Латвии  — добровольная ассимиляция либо эмиграция. Я выбрала второе и ни разу не пожалела. Кто-то решил отказаться от своей культуры, от русскости и по сути стать латышом. Это их право и их выбор. И на тот период уже были такие русские, которые либо  коверкали родной язык, либо говорили с акцентом. Помню, как  студенты-первокурсники заявили мне, что Россия своей политикой мешает им интегрироваться в латвийское общество.

“Д.В.” А как Вы оказались в Воскресенске и следом в Раменском колледже?

В 2017 году мы с мамой приехали в Воскресенск в первый раз. Сошли с платформы, увидели город, резко отличающейся от вытянутого вдоль железнодорожного полотна Раменского, где на тот момент снимали квартиру. Зелёный, с чёткой архитектурой Воскресенск на первый вдох стал нашим городом. Это сложно объяснить с точки зрения логики. Это из области иррационального. Просто, когда теряешь свой дом, обрести его снова можно только на уровне чувств. В Подмосковье есть города и красивее и вероятно лучше, соседняя Коломна ослепительна, Зарайск уникален, но жить там бы я не хотела. Какое-то время всё ещё ездила в Москву, но а потом устала от жизни в электричке. Так как хотела снова преподавать, то направила резюме в близлежащие города. В нашем колледже вакансий на тот момент, увы, не было.

Но странности с процессом трудоустройства ждали меня уже  с порога. Мне предложили подписать договор с ошибками, на исправлении которых пришлось наставить. Вместо двух лет, а именно столько осталось сотруднице провести в декретном отпуске, мне дали подписать договор на десять месяцев, со словами, а вдруг она захочет выйти раньше. Я добилась внесения изменений в условия договора.

“Д.В.” Очевидно в Раменском колледже Вам всё же обрадовались, Вы же многое делали в Риге для системы образования….

Нет, что Вы. Я сама ничего не рассказывала, ведь в моём резюме написано, что мои статьи включены в сборник Общественной палаты Российской Федерации “Дискриминация русских в странах Балтии: причины, формы, возможности преодоления”, что я награждена грамотой члена Общественной палаты. Думаю, просто не читали резюме, как и не открывали трудовую книжку. А ведь там, к примеру,  было сказано,  что в 2019 году я уволилась с госслужбы. Согласно статье 12 ФЗ “О противодействии коррупции”-273 ФЗ  в течение последующих двух лет о моём трудоустройстве следует информировать бывшего работодателя. Ничего трагичного, простая формальность, которую в ряде случаев можно не соблюдать в зависимости от категории замещаемой должности, а букву закона все трактуют по разному. В Раменском колледже не знали о такой норме закона, и на мой вопрос, оповестили ли родную таможню, ответили, что такие услуги не оказывают. Что же.. Теперь ими занимается  прокуратура. И надо сказать, что после всего случившегося понимаю, что неисполнение законодательства о противодействии коррупции даже в таких, на первый взгляд, мелочах,  ведёт к неисполнению и иных норм других законов.

“Д.В.” Вы ушли из колледжа?

Меня к этому вынудили. Собственно меня начали выживать уже с того момента, когда я написала заявление о предоставлении мне учебного отпуска. Я обучаюсь по программе магистратуры и по закону имею право на оплачиваемый учебный отпуск. Сколько копий было сломано сказать страшно. Я вышла победительницей, но уже собирала бумаги для суда. Не понимаю до сих пор, как в образовательной организации не могут отличить второе высшее образование от второй ступени первого высшего образования. Ну что поделать, теперь у нас есть бакалавриат и магистратура, а я учусь на втором курсе последней.

Также не выдавались заверенные копии документов работника в установленный законом трёхдневный срок, а такое я вижу впервые. В общей сложности за первый семестр  в отношении меня было совершено порядка 4 кадровых нарушений. В самый разгар пандемии начались фантазии на тему дистанционного обучения, которые в случившейся неразберихе были далеко не в пользу педагогического состава.

Только благодаря вмешательству Министерства образования Московской области я смогла хотя бы спокойно уволиться  — без каких-либо “творческих” идей со стороны руководства  колледжа.

Одним словом, как только работник заявляет о своих правах, его сразу начинают выпихивать всеми силами с рабочего места, потому что везде в мире главное подчиняться и не важно законные ли при этом требования работодателя. Поэтому возвращаясь к вашему вопросу скажу,  если бы знали о заслугах в Латвии, то наверное, не придали бы им значения, как это свойственно равнодушным людям.  Во время школьной революции в Риге устами моего наставника Юрия Петропавловского, известного политтехнолога, одного из лидеров партии ЗаПЧЕЛ, звучало  — “Рабы немы. Мы не рабы!” Его не стало в апреле 2013 года и частичка этого рокера и бунтаря словно ожила во мне.

“Д.В.”  Чем занимаетесь сейчас?

Немного преподаю на курсах здесь у нас в Воскресенске. Подумываю о работе в вузе в отдалённой перспективе. Очень хочу готовить будущих специалистов по связям с общественностью.

“Д.В.” О нашей администрации не думали?

Если только руководить пресс-службой. Есть простые правила, алгоритмы моей профессии, которые сегодня там не соблюдаются. Об этом можно говорить бесконечно, но это тонкости мастерства, не интересные читателю. Творческие проекты совместно с администрацией готова рассматривать.

“Д.В.” Там много чего не соблюдается…. Не жалеете о переезде? Тем более после истории с Раменским колледжем, когда с вами, человеком причастным к защите русского образования в Латвии, поступали не лучшим образом.

Нисколько. Сложно объяснить, что такое эмиграция, не сходя с места. Ты живёшь на своей улице, в своём городе и вдруг оказываешься в чужой стране, где тебе запрещают говорить на родном языке. И вскоре всё становится чужим. Даже любимое, холодное море теперь Jūra, улочки Старой Риги превратились в  ieliņas,  за георгиевскую ленточку в глаза зовут оккупантом, в трубке на твой русский слышишь  — убирайся, оккупант.  В тоже время там остались мои учителя, тренера по конному спорту, соседи. Остались нормальные латыши, не поддавшиеся государственной политике. Я их уважаю за это. Но их нет в парламенте и они не определяют политику государства. Я не понимаю русских, которые сознательно выбрали ассимиляцию, но полагаю, что это их право. Раменский колледж  — это ирония судьбы, бесспорно… Мне очень не хватает моих студентов, но я надеюсь, что те, кто учился по юридической специальности запомнят историю со мной, которая разворачивалась у них на глазах и станут блестящими юристами. Внимательными и не равнодушными. А если освоив английский язык они будут выступать в ЕСПЧ, то я буду ими гордиться.

Беседовал Сергей Рудаков