О чем молчат берега

0
230
Судьбой водоохранных зон Московского водопровода заинтересовалось правительство РФ. Не так давно на портале kremlin.ru появился утвержденный президентом перечень поручений по вопросам санитарной охраны источников водоснабжения. Он, в частности, рекомендует усилить правовой режим в этой сфере и обновить законодательство, касающееся установления актуальных границ водоохранных зон. А до того — приостановить любое строительство на их территории.
  

Напомню, спор вокруг зон санитарной охраны Московского водопровода разгорелся в конце прошлого года, когда увидело свет совместное постановление Москвы и области N1705-ПП/970/44. Этим документом власти двух субъектов постановили в вопросах, касающихся водоохранных зон, ориентироваться на решение исполнительных комитетов Московского городского и Московского областного Советов народных депутатов от 17 апреля 1980 года. А все остальные правовые акты — отменить. Почему власти решили считать единственно действующим документ времен развитого социализма? Все просто: остальные правовые акты еще старше и принимались сначала Советами Народных комиссаров РСФСР в 1940 и 1941 годах, а потом Советами Министров РСФСР в 1952-м, 1971-м и 1974-м.

Ни один из документов по зонам санитарной охраны, принятых в разные годы разными инстанциями, не отменяет другого. Но в каждом из них — свои противоречивые формулировки

Первыми забили тревогу жители Звенигорода. У них водоохранная зона проходит по живописному берегу Москвы-реки с видом на главную местную достопримечательность — Саввино-Сторожевский монастырь. Отсюда идет водозабор, обеспечивающий нужды примерно 45% жителей Москвы. «Кроме того, это единственная прогулочная территория для всего нашего микрорайона», — подчеркивает председатель территориального общественного самоуправления Верхний Посад Елена Бабакина. «Чиновники просто решили освоить эти берега и отдали большую часть водоохранной зоны под застройку, карьеры и свалки», — вторит ей представитель общественного движения «Наш Звенигород» Ирина Шабаш. Прецеденты, утверждают местные жители, были — прошлой весной на соседнем поле уже возвели забор, за которым быстро развернулась прокладка коммуникаций. Граждане тогда территорию отстояли — не без помощи СМИ. Забор снесли, работы прекратили, но столбы и электроподстанция на поле остались.

Местных жителей можно понять. Подмосковье активно развивается. Моргнуть не успеешь, а у тебя уже вместо живописного берега — коттеджный поселок и выход к воде перекрыт каким-нибудь частным забором. Но и в действиях чиновников есть своя логика. Жить по нормам 1941 года в 2020-м как минимум странно. К примеру, граница водоохранной зоны Рублевского водопровода в 41-м описывалась так: «…через селения Троицкое-Лыково и Строгино, отсюда на Ново-Никольскую фабрику селения Козино (…) и бывший кожзавод «Солнце». То есть частично границы устанавливались по каким-то знаковым зданиям, которых давно уже нет. Положим, Ново-Никольскую фабрику или бывший кожзавод «Солнце» можно отыскать на старых картах, но как быть, если на их месте стоят постройки, которых в водоохраной зоне быть не должно? Решение 1980 года в этом случае более логично — здесь указаны уже конкретные координаты. Второй охранный пояс, по которому сегодня гуляют жители Верхнего Посада, охватывает территорию в 1 километр от границы первого.

В постановлении 41-го года встречаются и совсем архаичные нормы. В частности, жителям 114 поселений, включая Истру и Звенигород, запрещается «сдача в наем помещений, проживание, в том числе и временное (на лето), лицам, не связанным с постоянной работой на месте…». В этих же населенных пунктах «запрещается всякое новое строительство (…), а также расширение и переоборудование существующих предприятий, домов отдыха, санаториев». И что будем делать со всем понастроенным и сданным в наем? Если руководствоваться нормами 41 года, нужно возвращать и все запреты — нельзя же исполнять постановление только наполовину. К тому же часть поселений, упомянутых в нем, сегодня утрачены, другие слились и поменяли границы — их невозможно просто так взять и вписать в документ 80-летней давности.

Самое же странное заключается в том, что ни один из документов, принятых в разные годы разными инстанциями, не отменяет другого. Но в каждом из них — свои противоречивые формулировки. И чем руководствоваться при обслуживании и развитии водоохранных территорий? Как содержать и благоустраивать, на сколько метров «растягивать» запреты? Вот власти Москвы и Подмосковья и договорились считать приоритетным только один из документов. Кстати, если мерить эти водоохранные зоны в гектарах, то именно в 1980 году их неплохо расширили. «Постановление 1941 года определяло границы в размере 252 тысяч гектаров. Решение 1980 года увеличило их до 314 тысяч», — говорит замминистра экологии и природопользования Подмосковья Ирина Стальнова.

Если жителей области больше всего пугает возможная застройка, то москвичи переживают за качество воды, которое может ухудшиться при освоении водоохранных территорий. «Качество воды в распределительной сети и в поверхностных источниках питьевого водоснабжения постоянно контролируется, повода для беспокойства нет», — уверяет замначальника отдела надзора за объектами коммунально-бытового назначения и средой обитания человека столичного управления Роспотребнадзора Татьяна Косычева. Эксперты надзорного ведомства вообще утверждают, что сегодня зону санитарной охраны можно безболезненно снизить с 1 километра до 500 метров — при современных технологиях очистки воды этого вполне достаточно.

Впрочем, теперь после поручений президента все споры вокруг водоохранных зон должны потерять свою актуальность. По словам экологического активиста Евгения Соседова, разработка нового законодательства о зонах санитарной охраны Московского водопровода, которая будет вестись с участием Российской академии наук, может занять несколько лет. До появления новых норм никаких движений на охраняемых территориях быть не должно.

«Российская газета»