«В России попадает на полигоны 98% мусора, в Швеции — 1%, но у нас ушло на это 40 лет»

0
930
GLASTONBURY, ENGLAND - JUNE 29: Volunteer workers sort rubbish for recycling at the Glastonbury Festival recycling centre on June 29, 2009 in Glastonbury, England. Every year the festival employs a team of 1200 volunteers - who work for four, six hour shifts for a festival ticket - to sort what can be up to 2000 tonnes of rubbish generated during the festival. The recycling of all the cans, plates, cups, plastics and food waste left by the 137,000 people who have have began leaving the site today, is started on the Friday of the festival and lasts a week - but the complete clear-up of the festival site can take until August. (Photo by Matt Cardy/Getty Images)

   В интервью DK.RU  посол  Швеции в России Петер Эриксон  рассказал, каково шведскому бизнесу в России, с какими трудностями он сталкивается и почему шведский подход к управлению успешно сочетается с навыками российских разработчиков.

Какие сферы бизнеса здесь интересны шведским предприятиям?

— Есть традиционные предприятия по производству грузовиков, Volvo и Scania — машиностроение нужно везде. Конечно же, IKEA. Многие из предприятий, которые будут в составе делегации, связаны с градостроительством, устойчивым развитием, энергосбережением, обращением с отходами — это очень болезненный вопрос для Подмосковья. В Швеции богатый опыт обращения с отходами: на полигоны попадает 1% отходов, а 99% превращается во вторичное сырье или энергию. В России — 98% отходов оказывается на полигонах. Это значит выбрасывать золото на свалку: мусор можно использовать как топливо или сырье — это прибыльно и способствует охране окружающей среды. Шведские коммуны даже импортируют мусор, чтобы отапливать дома.

Возможно, какие-то шведские компании уже высказали заинтересованность в проектах по мусоропереработке?

— Это мы увидим в октябре. Но вообще они активны в России, и есть разные проекты в других городах: в Ульяновске работает компания Vireo Energy, которая использует свалочный газ, метан, для получения электроэнергии. И, конечно, сфера ИТ: от Ericsson до местной фирмы по разработке ПО Fastdev, которая представлена в Екатеринбурге и Ижевске. Это шведская компания, но в Стокгольме находится головной офис, а разработка ведется здесь.

О каких трудностях и особенностях работы в России по сравнению со Швецией и Евросоюзом в целом говорят шведские компании?

— Мне показалось, что Fastdev очень довольны — и местный персонал, и стокгольмское начальство. Самая большая проблема — найти хороших разработчиков, которые говорят по-английски. Шведский подход к менеджменту не иерархичен, менеджеры дают задачи, но не решают детали. На каждого работника ложится больше ответственности, чтобы он сам создавал лучшие решения. Слияние такого менеджерского подхода и умения российских разработчиков они видят очень успешным.

Если говорить не только о разработчиках, но и о других компаниях, с какими барьерами и препятствиями они сталкиваются?

— Fastdev не сталкивались с препятствиями и сами немного удивились, потому что есть слухи и опыт IKEA и Oriflame, у которых в России были довольно большие проблемы разного характера.

Если говорить обо всех шведских предприятиях, то главная проблема — это отсутствие равных условий как для российских, так и для иностранных компаний. Есть официальная политика импортозамещения, которая работает на дискриминацию зарубежных предприятий: чтобы сохранить российский рынок, они должны перенести сюда производство. И некоторые это делают, например, фармкомпания AstraZeneca построила завод про производству лекарств в Калужской области, инвестировав $224 млн. Сначала они хотели делать упаковку за границей, а потом попробовать в России, а сейчас им пришлось повысить долю местного производства — теперь это полноценное производство. Это значит, что продукция становится менее экономичной. У каждого препарата AstraZeneca есть одно или два места в мире, где их производят — чаще всего одно находится в Швеции. Но им пришлось создать менее эффективное производство, а это значит, что продукт стоит дороже для российских потребителей, чем если бы его привезли из Швеции.

Обсуждали ли вы политику импортозамещения с Евгением Куйвашевым?

— Нет, это не было бы целесообразно сейчас. Например, мы знаем, что в Калужской области, где губернатор Александр Артамонов работает почти 20 лет, климат для бизнеса очень хороший. Но в целом мы, шведы, думаем, что политика импортозамещения — это неправильный путь. Открытая экономика, свобода торговли и инвестиций в обоих направлениях — это выгодно. И именно наша открытость привела нас к одному из самых высоких уровней жизни в мире.

Какие небольшие шведские компании работают на Урале и в России в целом?

— Vireo Energy — добывает электроэнергию из газа на мусорных полигонах. Архитектурное бюро Semrén & Månsson — их офисы есть в Москве и Санкт-Петербурге, но они работают по всей России, например, по их проекту строят новую краевую клиническую больницу в Красноярске. Фирма Ecophon, которая делает акустические потолки.

Швеция известна стартапами: Spotify, Soundclound. За счет чего удалось создать такую среду, в которой появляется так много малых компаний?

— Тот факт, что у нас попадает на полигоны только 1% отходов — это следствие целого комплекса мер на государственном и муниципальном уровне в течение 40 лет. Столько времени понадобилось, чтобы прийти к нынешней ситуации из той, в которой Россия находится сейчас. Думаю, что на опыте Швеции можно учиться.

Что касается стартапов, то, думаю, здесь сказывается тоже целый ряд факторов. Во-первых, это открытость: шведы довольно хорошо говорят по-английски, путешествуют, работают и учатся по всей Европе; открытость новым идеям. Во-вторых, бюрократия вокруг предпринимательства значительно уменьшилась за последние десятилетия: свою компанию можно зарегистрировать по интернету и начать работать.

В-третьих, и это мировой тренд — создание бизнес-парков, связанных с университетами: в Стокгольме, Лунде, Уппсале. В таких парках создается инфраструктура для новых предприятий. И это работает: четыре из пяти новых рабочих мест в Швеции создаются на малых и средних предприятиях.

На что стоит обратить внимание российским предпринимателям, которые работают со шведами или хотят выйти на рынок Швеции?

— Прежде всего, знать английский. Есть организация Business.Sweden, которая может способствовать контактам и найти потенциальных партнеров. Швеция очень открытая страна, мы ищем и инвестиции, и объекты для инвестиций, возможности и для импорта, и для экспорта. Шведские предприниматели менее формальны, чем российские, но выполнение договоренностей, в том числе и устных — это очень важно.

В России, по крайней мере, в последнее время, есть сознательная политика со стороны государства по монополизации [экономики]. Это создает такие огромные компании как «Газпром» и «Роснефть». В Швеции наоборот — открыть свой маленький бизнес просто, но нас заботит тот факт, что наши большие компании были учреждены очень давно. Как малой и средней компании вырасти до большой? Думаю, пока у нас нет хороших ответов — многие шведские компании вырастают до средних размеров, но не более.

Фото: Игорь Черепанов / DK.RU