Выбирая между тюрьмой и моргом

0
635

Оправдан и еще раз оправдан

   Житель Челябинской области Александр Григорьев, застреливший четырех из пяти напавших на его дом преступников, остался чист перед законом. И этот случай действительно беспрецедентный – учитывая аналогичные дела, большинство из которых заканчивались обвинительными приговорами для главных героев.  В нашем случае подследственному вообще грозило наказание вплоть до пожизненного.

   Однако, спустя два года экспертиз (по словам адвоката Алексея Пешкова, за все время расследования было проведено огромное количество экспертиз – только в первые три месяца их было назначено 50, а потом цифра и вовсе достигла 100), апелляций, возвращений дела на доследование Следственные органы прекратили нашумевшее уголовное дело в отношении южноуральца Александра Григорьева, расстрелявшего из охотничьего ружья пятерых напавших на его дом. Нечасто, но и раньше у нас оправдывали тех, кто защищаясь убивал нападавшего – но впервые в истории России признали необходимой самообороной массовое убийство.

     Трагедия произошла в ночь с 1 на 2 января 2016-го. В дом семьи Григорьевых в селе Миасское Челябинской области вломились пятеро – четверо мужчин и одна женщина. Все пьяные, все на взводе. Бить стали сразу – получив удар, хозяин дома Александр Григорьев на некоторое время отключился. Незваные гости что-то кричали, грозились убить всех – у одного в руке был нож. Они ударили и жену Александра, Татьяну. Девятилетняя дочь Григорьевых в ужасе забилась за диван.

       Когда Александр очнулся, сумел добраться до сейфа, где находилось охотничье ружье. Первым ему навстречу выбежал вооружённый ножом мужчина, который кричал, что сейчас его убьёт. Александр выстрелил, незнакомец упал.

Открыв входную дверь и выскочив на улицу, Григорьев увидел, что его брата избивает толпа, которая после окрика Александра двинулась уже на него.

Стрелял Григорьев в темноту, практически не целясь, в силуэты. Несколько выстрелов, пять из которых попали в цели. Четверо нападавших, включая женщину, скончались на месте. Пятого с огнестрельным ранением госпитализировали в больницу. Осознав, что произошло, стрелок сам пришёл к соседям и попросил вызвать полицию.

Следствие выяснило, что напавшие из соседнего села – Курейное. Пришли они, якобы по звонку гостившей у Григорьевых дальней родственницы, которая позвонила мужу с чужого телефона и тем самым навлекла на себя его ревность. Тот собрал толпу и двинулся к дому Григорьевых. Массовый визит незваных гостей закончился трагедией…

     После случившегося Александра Григорьева поместили в следственный изолятор. Но буквально через несколько дней выпустили под подписку о невыезде. Большой резонанс в средствах массовой информации сделал свое дело. За «миасского стрелка» неожиданно вступился глава СК РФ Александр Бастрыкин. Он заявил, что в силу обстоятельств меру пресечения Григорьеву можно избрать не такую строгую.Тем более, Александр и сам пострадал. Он, его жена и брат получили сотрясение мозга – им пришлось лечь в больницу.

      Наверняка, заступничество главы СК не было случайным. Во-первых, история получила большую огласку и широкий общественный резонанс. За Григорьева вступились не только жители села Миасское, но и многие россияне из других регионов – даже была составлена и подписана многотысячная интернет-петиция в его защиту.

      Во-вторых, как это не звучит наивно, не так много оставалось до президентских выборов – и снять социальную напряженность в отдельно взятом регионе господину Бастрыкину вполне могли порекомендовать сверху.

     Как бы то ни было, но позже Следственный комитет объявит, что попавшая под горячую руку Григорьева пьяная компания буквально терроризировала жителей окрестных населённых пунктов. Некоторые были судимы – никто не работал, зато любил весело жить. Драки, пьянки, дебоши – это то, что было отмечено у каждого из них в характеристике. Включая единственную среди погибших даму…

       В итоге Следственный комитет даже до суда дело не довел, констатировав, что превышения размера необходимой самообороны в действия Александра не было.

     «События в селе Миасское вызвали широкий общественный резонанс, комментируя личность нападавших, односельчане указывали на то, что они вели асоциальный образ жизни, ранее были судимы за совершение преступлений, неоднократно привлекались к административной ответственности … и в роковой день воспользовались надуманным поводом, чтобы избить хозяина дома и его гостей», – пояснит позицию своего ведомства старший помощник руководителя следственного управления СКР региона Владимир Шишков.

     То, что обошлось без суда – вообще революция. Обычно даже когда все, включая прокуроров и судей, мысленно симпатизировали «самооборонцу», тот все равно получал по инерции хотя бы «условку».

     Вроде хеппи-энд. Однако, вопросы в этой истории все равно остались. Почему, если погибшие не один год терроризировали округу, никто не пресек их действия раньше? Или, как в случае с семьей Цапков на Кубани, нужно было подождать, пока не грянет беда?

     Следственный комитет в нашей истории вроде как молодец. С другой стороны общество уже привыкло к тому, что ведомство Александра Бастрыкина – это взрощенная им гигантская «гидра», которая бездушно перемалывает людские судьбы, ставя себе галочки и палочки. Что помешало перемолоть и Григорьева? Неужели резонанс и предстоящие выборы Президента сбили победную поступь «комитетчиков», а не вовсе честное исполнение закона?

Защищаясь, становишься убийцей?

Жизнь показывает, что не всем так везет, как Александру Григорьеву. Например, дальнобойщика из города Миасс   Челябинской области Александра Захароваосудили на девять лет. В 2015-м он отходил резиновым шлангом пьяного вора, залезшего в его фургон и отпустил. А тот умер спустя 5 дней, в течение которых его многие видели живым и здоровым. А экспертиза показала, что смерть наступила спустя сутки после избиения. То есть, кто-то еще его побил? Но суд доводы в расчет не взял – приговор для Захарова оказался обвинительным. Понятно, что его было посадить проще чем искать реального виновного. А может быть тот самый виновный и вовсе был в погонах.

В 2003 годужительница Москвы Александра Иванникова остановила частный автомобиль, за рулем которого находился Сергей Багдасарян, который попытался изнасиловать пассажирку. Обвиняемая оказала сопротивление и ударила его ножом в ногу, в результате чего случайно попала в бедренную артерию. Водитель погиб от потери крови.

Действия Иванниковой следствие квалифицировало как умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (статья 111 Уголовного кодекса РФ). В ходе расследования прокуратура переквалифицировала действия обвиняемой на статью 107 УК РФ – убийство, совершенное в состоянии аффекта.

2 июня 2005 года Люблинский суд столицы признал Иванникову виновной по части 1 статьи 107 Уголовного кодекса РФ (убийство, совершенное в состоянии аффекта). Женщину приговорили к двум годам условно и присудили выплачивать отцу погибшего компенсацию.

Однако, осужденная с приговором не согласилась и с помощью защиты добилась того, чтобы Мосгорсуд отменил обвинительный приговори отправил дело на новое рассмотрение. В ходе повторного рассмотрения дела в Люблинском суде столицы прокурор отказался от обвинения и просил прекратить дело, поскольку, по его мнению, Иванникова находилась в состоянии необходимой обороны. 25 ноября 2005 года Люблинский суд прекратил уголовное преследование  москвички Александры Иванниковой. На то, чтобы доказать свою невиновность, у женщины ушло два года жизни.

    А в Новосибирске суд даже не принял во внимание тот факт, что отец двоих детей защищал свое жилище от нападения наркомана – и за его гибель отправил мужчину в колонию строгого режима на 7 лет.

   История произошла в сентябре 2014 года. Местом действия стал третий этаж в хрущевке, недалеко от центра Новосибирска. В роковой вечер в квартире семьи Ганчаров были дочки и их отец, который дремал на диване, отдыхая перед работой, когда кто-то постучался в дверь.

     Открыла старшая 12-летняя дочка и тут же страшно закричала. Отец Виктор бросился в коридор и увидел покачивающегося незнакомца, уже находившегося в квартире.

    Глава семьи вытолкнул его на площадку и в завязавшейся потасовке ударил ногой в живот. Тот упал и забился в судорогах. Виктор сам вызвал «скорую» и полицию. Медики пытались реанимировать пострадавшего – но тщетно.

Приехавшие опера личность погибшего установили быстро – 30-летний Артем Галкин, местный «торчок» судимый-пересудимый. Все склонялись к версии, что помер он от своего образа жизни, а не минутного конфликта с отцом двоих детей.

Но позже у сыщиков родилась другая мысль: наркомана Ганчар избил «из-за неприязненных отношений». Особенно помогло этой версии заключение судмедэкспертов, согласно которому наркоман умер не от передозировки, а от разрыва печени.

Версию того, что Ганчар защищал своих детей, отмела прокуратура, зацепившись за то, что обвиняемый вытолкал названого гостя из жилища и захлопнул за собой дверь. То есть, дети уже находились вне опасности – и якобы невменяемого наркомана можно было просто пожурить и отпустить с миром.

Понимаете, о чем речь? В минутной схватке со злодеем главе семьи нужно было успеть подумать не о том, как оградить дочек от опасности – а о том, что если он оставит дверь открытой, то он защищал, а если захлопнул – подписал себе приговор. На основании этой закрытой двери Виктор Ганчар и схлопотал 7 лет за «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего».

А вот другой случай, где одинокий старик дал отпор грабителю, убил того, и сел на 4,5 года. 7 апреля 2011 года в Аниве Сахалинской области грабитель через окно проник в дом 70-летнего Александра Тарасова. 30-летний мужчина разбудил пенсионера, начал избивать его клюкой и требовал отдать полученную пенсию. Пожилой мужчина, защищаясь от ударов, схватил попавшийся под руку кухонный нож и ударил нападавшего. Попал в область сердца. Грабитель скончался.

Пенсионера признали виновным в умышленном убийстве и дали 4,5 года колонии. Спустя год суд полностью оправдал Тарасова, но за два месяца, проведенных в СИЗО, тот полностью лишился слуха.

«Подводные камни» самообороны

«Превышение обороны – штука очень тонкая, – говорит адвокат по уголовным делам Александр Лазарев. – Например, злоумышленник уже обезоружен и лежит на земле. А тот, на кого он напал, по инерции продолжает его избивать. Это уже превышение. Если нападавший стрелял в вас и не попал, а вы его убили в ответ, значит, предел обороны превысили вы. Важны показания свидетелей, и кропотливая работа следствия. А часто получается, что или доказательств нет, или их просто не хотят собирать, тогда вся надежда на общественный резонанс.

Это подтверждает и лидер движения «Право на оружие» Мария Бутина. По ее мнению, то, что в человеке, который, защищаясь, убил нападавшего, изначально видят преступника – это отголоски советской системы, где действовал принцип: «Труп есть – кто-то должен сесть». Чуть ли не единственный шанс для человека, законно применившего оружие сегодня, – это обращение во все возможные общественные организации и СМИ.

Правила необходимой самообороны люди представляют весьма расплывчато. Согласно общей формуле, нанесенный вред должен соответствовать характеру и степени грозившего вреда. Но как оценить его в доли секунды в экстремальной ситуации?

В России общественниками была разработана инициатива «Мой дом – моя крепость», которая довольно быстро набралана сайте «Российская общественная инициатива» необходимые сто тысяч голосов, прошла необходимые проверки, федеральные комиссии, попала в правительство и… Никаких подвижек нет.

А ведь концепция «Мой дом – моя крепость», по мнению Марии Бутиной – это первый шаг в сторону защиты своего жилища и семьи. Она предполагает, что если кто-то вторгается в ваш дом, вы имеете право сразу применить оружие.

Суть этого закона проста – человек может защищать свой дом всеми возможными силами и средствами. То есть, тот, кто пришел на чужую территорию без спроса, может получить пулю в лоб. Без лишних вопросов и опасения хозяев попасть под раздачу правоохранительной системы.

У нас же, по мнениюавтора законопроекта сенатора Антона Белякова, «в случае причинения вреда здоровью нападающего правоохранительные органы изначально начинают трактовать действия оборонявшегося лица как преступление».

Депутат предлагает внести поправки в ст. 37 Уголовного кодекса РФ, согласно которым будет исключен «преступный характер» самообороны – включая те случаи, когда человек защищает не себя, а других людей – семью или вообще посторонних граждан, которые сами этого сделать не в состоянии.

Но пока наши суды продолжают выносить по подобным делам обвинительные приговоры. Только в 2016 году за превышение пределов самообороны было осуждено 854 человека. Из них 286 за убийство при превышении необходимой самообороны.

И все потому, что в России человек имеет лишь формальное право себя защищать. Десятки, сотни зацепок есть у следствия и суда, чтобы обвинить человека если не в убийстве, то, как минимум, в превышении пределов самообороны. Грабитель кинулся на хозяина с ножом – а тот в ответ из ружья ему закатил. Все – готовая статья против хозяина, ибо, против ножа преступника он мог обороняться только ножом.

Новая редакция 37-й статьи УК стала «палкой о двух концах». С одной стороны она расширила права обороняющегося, с другой следователи почти перестали возбуждаться дела о превышении пределов необходимой обороны – особенно при наличии трупа нападавшего. Чаще всего дело сразу возбуждается по «убойной сто пятой» – а дальше уже как карта ляжет.

Несколько лет назад Верховный суд попытался прекратить эту практику – однако, воз и ныне там. «Самооборонные» дела изначально продолжают квалифицироваться по обвинительным статьям. И даже там, где признается необходимая оборона, люди получают небольшие или условные, но все-таки сроки заключения. И со статистикой у силовиков все в порядке – и бедолагу не сильно наказали. Просто служебная практика сложилась так, что если дело возбуждено — оно должно быть доведено до суда.

В истории с Александром Григорьевым система дала сбой. Правда, скорее, в силу обстоятельств (общественный резонанс, политика и т.д.) – а не справедливости ради. Ведь в ином случае посадить лет на двадцать убийцу четырех человек силовикам было бы за счастье. И явили бы его обществу не как защитника семьи – а как монстра. И сроду бы никто не узнал, как шайка отморозков не дает житья селянам…

Поэтому пока нет правильных человечных законов, главная защита для обвиняемого при самообороне – общественный резонанс. Большинство подобных историй закончились тем же хеппи-эндом для обвиняемого лишь благодаря резонансу.

Вспомните дело Саркисяна  – тульского фермера, к которому в апреле 2012 года в дом вломились четверо преступников – и он, защищая своих детей, схватил нож и пошел на преступников один. И уголовное дело было возбуждено против него – по статье «Убийство», да еще при отягчающих обстоятельствах. Потому что троих нападавших Саркисян убил и одного ранил.

А то, что бандиты вчетвером напали на него и его семью  – женщин и детей, это для следователя ни на минуту не стало поводом рассматривать дело под другим углом. Но когда об этой истории узнала вся страна и тысячи людей выступили в защиту главы семейства, Саркисян из «убийцы» превратился в потерпевшего.

Однако, до сих в судах – огромное количество случаев, когда на скамье подсудимых не преступники, а наоборот – жертвы. Почему? Нет четких критериев самообороны. И у нас считается, что человек должен сто раз подумать, прежде чем нанести упреждающий удар. Поэтомужертва нападения всегда должна выбирать между смертью злодея или тюремным сроком для себя.

Понятное дело, у закона о расширении прав в сфере самообороны – немало противников. Ведь подобные преступления для палочной правоохранительной системы – настоящая находка. Есть преступник, есть пострадавший, есть признание – ни искать никого, ни доказывать ничего не требуется. А что еще нужно для палочной системы, ярким представителем которой является как раз нынешний Следственный комитет?

Тем более, в таких случаях следователь сразу возбуждает уголовное дело против конкретного лица – хотя правильней, по мнению председателя общественной организации «Гражданская безопасность» Сергея Гринина, сначала возбуждать дело по факту смерти. И уж потом искать доказательства вины или не вины того, кто, защищаясь, убил. Но ведь это надо искать. А зачем, если перед следаком чистосердечное признание – да, убил, признаю? А еще у следака в голове план, премия и новые звездочки к погонам, если количество раскрытых преступлений будет соответствовать амбициям начальства.

    Так что, пока депутаты и судьи будут думать над самообороной, с каждым может случиться история, подобная той, что произошла в селе Миасское. Гражданин, готовый защищаться от бандитов, должен быть готов защищаться и от правоохранительной машины – ведь люди в форме и мантии будут точно не на его стороне.

«Общая газета»