Развитая экономика и работа до гробовой доски несовместимы

0
118

    Профессор Гарварда и советник четырех президентов США по вопросам управления Уоррен Беннис лекцию в Международном валютном фонде начал с вопроса: «Сколько работников будет на заводе через 20 лет?» И сам же ответил: «Двое — человек и собака. Человек будет кормить собаку, а собака — следить, чтобы человек не нажимал ни на какие кнопки».

     Утопия? Автоматы уже замещают многие профессии. Создан робот-бармен, проходит испытание беспилотное такси. В банках решение о кредите принимают роботы, владеющие алгоритмом бесстрастного интервью. Глобальными технологическими трендами со значительным коммерческим успехом стали Digital Health (цифровая медицина) и Smart Living (технологии «умного дома»). Что говорить, в спортивном клубе, который я посещаю, проведено сокращение персонала, поскольку каждый посетитель стал обладателем личного чипа, что позволяет с помощью электронной регистрации всех операций оптимизировать сервис.

   Во время выборной кампании будущий президент убедительно говорил о необходимости для России глобального технологического рывка и о построении цифровой экономики. Эти мысли нашли подтверждение в майских указах, которые являются руководством к действию для исполнительной власти. Однако новый президентский цикл начался вовсе не с жизненно необходимых реформ по модернизации, а с повышения пенсионного возраста, что, по существу, является оперативной бухгалтерской манипуляцией по маневрированию скудными ресурсами.

       Вспомним притчу профессора Бенниса про собаку и человека на заводе будущего. Найдут ли работу молодые люди, тем более пожилые работники, которым отложили пенсию? Есть основания считать, что в предложенном виде пенсионная реформа противоречит модернизации и воспрепятствует технологическому рывку. Подчеркну, я считаю, что повышение пенсионного возраста — экономическая неизбежность, о чем говорит опыт всех развитых стран. Оптимальное время для пенсионной реформы было 15 лет назад, об этом говорили экономисты и демографы, но правительство в упоении тучными годами не обратило внимания на проблему.

Впрочем, с технологическим рывком мы тоже опоздали. И с генетикой, с кибернетикой, с электроникой, биотехнологиями тоже. Последний раз мы были на технологическом коне, когда первыми вышли в космос, отправляли автоматические станции к планетам и построили первую орбитальную станцию. Но сегодня в космонавтике лидерство легкомысленно потеряли. Возникает вопрос о сакраментальной традиции последних десятилетий — почему мы вечно упускаем время и оказываемся в роли догоняющих?

    Пенсионная реформа и технологический рывок — это Сцилла и Харибда, пройти между которыми чрезвычайно сложно. Правильно ли выбрана очередность преобразований? Может быть, сначала запустить модернизацию и посмотреть на рынок труда? Не то что разъяснений, но просто соображений на этот счет из властных структур не слышно. Между тем, не окажется ли так, что пенсионеры, оставшиеся на рынке рабочей силы, станут крушить роботов, которые вытеснят их с привычных мест?

    В XIX веке в Англии в эпоху промышленной революции возникло движение луддитов, которые ломали ткацкие станки. Не станут ли русские пенсионеры в XXI веке новыми луддитами? Кстати, индустриальный саботаж в Англии карался смертной казнью, против луддитов бросили армию, в какой-то момент против Наполеона воевало меньше войск. Многих луддитов выслали в Австралию. Исторический парадокс: сегодня пенсия в Австралии находится в пределах 45000 — 135000 российских рублей при выходе на отдых в 65 лет со скорым увеличением до 67 лет. Правда, средняя продолжительность жизни мужчин в Австралии равняется 81 году, а в России — всего 65 лет.

    По закону Паркинсона, любой работник начинает терять хватку за пять лет до выхода на пенсию, чему бы этот возраст ни равнялся. Проверка постулата современной науке не по зубам. Но по расчетам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, который вышел из недр Академии наук, технологический рывок до уровня производительности труда развитых стран приведет к высвобождению на рынке труда до 2035 года 9—11 миллионов человек. И это без учета цифровизации, масштабы которой прогнозировать трудно. Из-за плохой демографии можно списать от двух до четырех миллионов. Оставшимся придется в новых условиях искать работу. При этом ежегодно из-за повышения пенсионного возраста на рынке труда будет прибывать по одному миллиону несостоявшихся пенсионеров, После несложных арифметических действий эксперты приходят к оценке — от 3,5 до 7,5 миллионов потенциальных безработных. Это не только социальная катастрофа, это дополнительная и значительная нагрузка на бюджет, которая не учитывается адептами пенсионной реформы.

      Есть, впрочем, выход. Отказаться от технологического рывка. Можно предположить, что авторы пенсионной реформы в скрытой форме выражают недоверие торжеству цифровой экономики. Не исключено, они владеют ситуацией, а мы открыли рот и развесили уши.

       Заинтересована ли власть в технологическом подъеме? Безусловно, иначе страна теряет конкурентоспособность и впадает в зависимость от супостатов. Но для того, чтобы совершить задуманный рывок, власть должна эволюционировать, сбросить чешую и приобрести, как в живой природе, другие видовые признаки. Пока таких намерений не видно, власть поддерживает монопольную экономику и продолжает отыгрываться на беззащитных слоях граждан.

     Инновации — это продукт малого бизнеса и конкуренции, что входит в противоречие с тотальным регулированием государственной машины. Чем больше государства — тем меньше инноваций. Разумное государство для собственной выгоды должно чувствовать берега и не работать на саморазрушение. Инновации — синоним развития и необходимых для этого экономических свобод. Безусловно, государство проводит мероприятия и организует показательные форумы российских старт-апов. За семь лет в поддержанных бюджетом технологических акциях приняло участие 40 тысяч человек, были выделены десятки проектов, но ни один из них не показал коммерческой прибыли. Все это капля в море.

     Можно обрадовать пенсионеров: технологическая отсталость России служит для них валерьянкой. Охранители и консерваторы, которые препятствуют модернизации, объективно стоят на страже их интересов. Правда, на короткий срок. После нас — хоть потоп.

Автор: Сергей Лесков